HeroesWM.ru - Герои войны и денег - онлайн игра
  Требуется авторизация | Вы не авторизованы  
15:41, 4616 online 
 Об игре 
 Новости 
 Войти 
 Регистрация 
 Рейтинг 
 Форум 
   Форумы-->Кланы-->#8817 Comradeship of heroes
1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|>|>>

Автор#8817 Comradeship of heroes
Клан примет в свои ряды.
На всякий случай, для новичков:
http://www.heroeswm.ru/clan_info.php?id=8817
Л. Н. Толстой

Косточка
(Быль)

Купила мать слив и хотела их дать детям после обеда. Они лежали на тарелке. Ваня никогда не ел слив и все нюхал их. И очень они ему нравились. Очень хотелось съесть. Он все ходил мимо слив. Когда никого не было в горнице, он не удержался, схватил одну сливу и съел. Перед обедом мать сочла сливы и видит, одной нет. Она сказала отцу.

За обедом отец и говорит: «А что, дети, не съел ли кто-нибудь одну сливу?» Все сказали: «Нет». Ваня покраснел как рак, и сказал тоже: «Нет, я не ел».

Тогда отец сказал: «Что съел кто-нибудь из вас, это нехорошо; но не в том беда. Беда в том, что в сливах есть косточки, и если кто не умеет их есть и проглотит косточку, то через день умрет. Я этого боюсь».

Ваня побледнел и сказал: «Нет, я косточку бросил за окошко».

И все засмеялись, а Ваня заплакал.
П. Бахтуров

***

Из лесов, из-за суровых темных гор
Наша конница несется на простор.
На просторе хочет силушку собрать,
Чтоб последнюю буржуям битву дать.

Кликнул грозный клич Будённый удалой:
– Эй, товарищи лихие, все за мной!
Эй, ребята, веселей да не робей,
На врага пойдем лютого поскорей!

И несется наша конница вперед,
Кулакам, врагам поблажки не дает.
Эй вы, царские холопы, палачи,
Ну, попробуй-ка, попробуй, подскачи!

Скоро, скоро всех врагов мы разобьём
И свободной, вольной жизнью заживём…
Постоим за наше дело головой.
Слава коннице будённовской лихой!
О Ворошилове
(Одна из...)
http://www.sovmusic.ru/download.php?fname=voroshil
http://www.youtube.com/watch?v=H_Dzp76c_KM
Противопсихическое применение пулемёта Максим
http://www.youtube.com/watch?v=IBX-y4AF19Y
Революцьонный держите шаг!
Under Balkan stars
http://sovmusic.ru/download.php?fname=podzvezd
http://www.youtube.com/watch?v=NdusVL4HBg8
В. Маяковский

Во весь голос
Первое вступление в поэму


Уважаемые
товарищи потомки!
Роясь
в сегодняшнем
окаменевшем говне,
наших дней изучая потемки,
вы,
возможно,
спросите и обо мне.
И, возможно, скажет
ваш ученый,
кроя эрудицией
вопросов рой,
что жил-де такой
певец кипяченой
и ярый враг воды сырой.
Профессор,
снимите очки-велосипед!
Я сам расскажу
о времени
и о себе.
Я, ассенизатор
и водовоз,
революцией
мобилизованный и призванный,
ушел на фронт
из барских садоводств
поэзии —
бабы капризной.
Засадила садик мило,
дочка,
дачка,
водь
и гладь —
сама садик я садила,
сама буду поливать.
Кто стихами льет из лейки,
кто кропит,
набравши в рот —
кудреватые Митрейки,
мудреватые Кудрейки —
кто их к черту разберет!
Нет на прорву карантина —
мандолинят из-под стен:
«Тара-тина, тара-тина,
т-эн-н...»
Неважная честь,
чтоб из этаких роз
мои изваяния высились
по скверам,
где харкает туберкулез,
где блядь с хулиганом
да сифилис.
И мне
агитпроп
в зубах навяз,
и мне бы
строчить
романсы на вас,—
доходней оно
и прелестней.
Но я
себя
смирял,
становясь
на горло
собственной песне.
Слушайте,
товарищи потомки,
агитатора,
горлана-главаря.
Заглуша
поэзии потоки,
я шагну
через лирические томики,
как живой
с живыми говоря.
Я к вам приду
в коммунистическое далеко
не так,
как песенно-есененный провитязь.
Мой стих дойдет
через хребты веков
и через головы
поэтов и правительств.
Мой стих дойдет,
но он дойдет не так,—
не как стрела
в амурно-лировой охоте,
не как доходит
к нумизмату стершийся пятак
и не как свет умерших звезд доходит.
Мой стих
трудом
громаду лет прорвет
и явится
весомо,
грубо,
зримо,
как в наши дни
вошел водопровод,
сработанный
еще рабами Рима.
В курганах книг,
похоронивших стих,
железки строк случайно обнаруживая,
вы
с уважением
ощупывайте их,
как старое,
но грозное оружие.
Я
ухо
словом
не привык ласкать;
ушку девическому
в завиточках волоска
с полупохабщины
не разалеться тронуту.
Парадом развернув
моих страниц войска,
я прохожу
по строчечному фронту.
Стихи стоят
свинцово-тяжело,
готовые и к смерти
и к бессмертной славе.
Поэмы замерли,
к жерлу прижав жерло
нацеленных
зияющих заглавий.
Оружия
любимейшего
род,
готовая
рвануться в гике,
застыла
кавалерия острот,
поднявши рифм
отточенные пики.
И все
поверх зубов вооруженные войска,
что двадцать лет в победах
пролетали,
до самого
последнего листка
я отдаю тебе,
планеты пролетарий.
Рабочего
громады класса враг —
он враг и мой,
отъявленный и давний.
Велели нам
идти
под красный флаг
года труда
и дни недоеданий.
Мы открывали
Маркса
каждый том,
как в доме
собственном
мы открываем ставни,
но и без чтения
мы разбирались в том,
в каком идти,
в каком сражаться стане.
Мы
диалектику
учили не по Гегелю.
Бряцанием боев
она врывалась в стих,
когда
под пулями
от нас буржуи бегали,
как мы
когда-то
бегали от них.
Пускай
за гениями
безутешною вдовой
плетется слава
в похоронном марше —
умри, мой стих,
умри, как рядов
Пускай
за гениями
безутешною вдовой
плетется слава
в похоронном марше —
умри, мой стих,
умри, как рядовой,
как безымянные
на штурмах мерли наши!
Мне наплевать
на бронзы многопудье,
мне наплевать
на мраморную слизь.
Сочтемся славою —
ведь мы свои же люди,—
пускай нам
общим памятником будет
построенный
в боях
социализм.
Потомки,
словарей проверьте поплавки:
из Леты
выплывут
остатки слов таких,
как «проституция»,
«туберкулез»,
«блокада».
Для вас,
которые
здоровы и ловки,
поэт
вылизывал
чахоткины плевки
шершавым языком плаката.
С хвостом годов
я становлюсь подобием
чудовищ
ископаемо-хвостатых.
Товарищ жизнь,
давай
быстрей протопаем,
протопаем
по пятилетке
дней остаток.
Мне
и рубля
не накопили строчки,
краснодеревщики
не слали мебель на дом.
И кроме
свежевымытой сорочки,
скажу по совести,
мне ничего не надо.
Явившись
в Це Ка Ка
идущих
светлых лет,
над бандой
поэтических
рвачей и выжиг
я подыму,
как большевистский партбилет,
все сто томов
моих
партийных книжек.
Н. Некрасов


Осьмнадцать лет терпели мы.
Застроил немец фабрику,
Велел колодец рыть.
Вдевятером копали мы,
До полдня проработали,
Позавтракать хотим.
Приходит немец: «Только-то?..»
И начал нас по-своему,
Не торопясь, пилить.
Стояли мы голодные,
А немец нас поругивал
Да в яму землю мокрую
Пошвыривал ногой.
Была уж яма добрая...
Случилось, я легонечко
Толкнул его плечом,
Потом другой толкнул его,
И третий... Мы посгрудились...
До ямы два шага...
Мы слова не промолвили,
Друг другу не глядели мы
В глаза... а всей гурьбой
Христьяна Христианыча
Поталкивали бережно
Всё к яме... всё на край...
И немец в яму бухнулся,
Кричит: «Веревку! лестницу!»
Мы девятью лопатами
Ответили ему.
«Наддай!» — я слово выронил, —
Под слово люди русские
Работают дружней.
«Наддай! наддай!» Так наддали,
Что ямы словно не было —
Сровнялася с землей!
Тут мы переглянулися... —

Остановился дедушка.

(Кому на Руси жить хорошо).
http://www.heroeswm.ru/forum_messages.php?tid=1561854&page=113#34890124
Маленький Клаус и Большой Клаус
http://andersen.com.ua/ru_malenkij_klaus_i_bolshoj_klaus.html
Тришка Сибиряк
Под ред. М. Шолохова


В старопрежние годы худо народу жилось, а крепостные крестьяне и вовсе беду бедовали.

В нашем краю бар много было. И все они в разор мужиков разоряли.

А помещик Саврасов лютовал пуще всех: семь дней в неделю от зари до зари на барщине мучил; самолично батожьем бил всех без разбору и довел людей до того — хоть в петлю полезай.

Прослышал про того барина Тришка Сибиряк, вольный человек.

«Надо, — думает, — хорошенько его проучить».

И написал Саврасову письмо:

«Совсем ты, барин, мужиков своих обездолил, всех довел до нищенской сумы. А коли ты виноват, тебе и в ответе быть. И вот честью тебя прошу: вознагради за все твои обиды мужиков, выдай на каждый двор по пятидесяти рублей».

Барин прочитал Тришкину грамоту, стал доискиваться, кто подметное письмо принес, совсем озверел.

Тришка написал другое письмо:

«Ты меня не послушался, не хотел дать по пятидесяти рублей на двор, дай по сто, это тебе наука. А мужиков трогать не смей. Станешь лютовать — с живого кожу спущу, так и знай. Жду три дня».

Барин письмо прочитал и никому ни слова: денег жаль, а мужиков не трогает, боится.

Пока думал да гадал, как быть, прошло три дня. На четвертый — третье письмо от Тришки получил:

«Честью тебя, барин, просил помочь мужикам — выдать по пятидесяти рублей на двор, ты не помог; просил дать по сотне, ты моим словам не внял. Теперь не прогневайся, жди меня, Тришку, в гости».

Получил барин третье письмо, встревожился. Всех здоровых мужиков в усадьбу собрал, всем ружья роздал и в город послал нарочного.

Приготовился барин к встрече непрошеного гостя: сутки кругом на барском дворе все с ружьями топчутся, к дому не приступишься.

Прошло дня три. В обеденную пору солдаты с офицером пришли.

— Зачем пожаловали? — спрашивает барин у офицера.

— Так и так, — говорит офицер. — Прослышали, что сегодня к вам Тришка Сибиряк приедет, вот меня с командой и прислали сюда на подмогу.

— Очень благодарен, — говорит барин, — хоть у меня и своего народу довольно. Ну, чем больше охрана, тем лучше.

Милости прошу ко мне в горницу перекусить с дороги, а солдатам я велю сюда вынести угощение.

Барин с офицером сидят, угощаются, беседуют. Офицер обходительный, веселый. Рассказывает про войну, где он воевал, когда да как, а сам речистый, так и сыплет, так и сыплет — видно, бывалый человек.

Помещик совсем повеселел.

— Уж как я вашему благородию благодарен, так благодарен, что и сказать нельзя. С вами никакой Тришка не страшен, нисколько теперь не боюсь.

— Уж коли вы, барин, не боитесь Тришки, так мне и подавно его бояться нечего, потому что я тот самый Тришка Сибиряк и есть.

Барин так и обомлел, рот раскрыл, глазами хлопает, слова сказать не может.

А Тришка пистолет из кармана вынул и говорит:

— Просил у тебя денег, не для себя, а для твоих же мужиков, — ты не дал; не захотел ты с двумя тысячами расстаться. Теперь раскошеливайся, давай двадцать тысяч. Половину мужикам отдам, а другую нам с ребятами за хлопоты, за то, что учим тебя, дурака, уму-разуму.

Барин красный, как рак вареный, сидит, потом обливается.

— Полно глазами-то хлопать, подавай деньги, некогда мне с тобой возиться.

— Деньги у меня, — барин лепечет, — в спальне. Побудь, я схожу.

— Ох, забавный ты, барин, хитер! Подрастешь — плут будешь!

— Да я, право... я ничего, — бормочет Саврасов.

— Ладно, ладно, ступай, а я следом за тобой, да знай: мигнешь, кивнешь либо пикнешь, сразу пулю в голову получишь, только и жив бывал.

Пошли, как ни в чем не бывало, тихо, спокойно через сени, мимо слуг в спальню. Тришка дверь на запор.

— Отсчитывай денежки!

У барина руки трясутся, шкатулку открыть не может.

— Дай пособлю, — Тришка говорит и отпер шкатулку.

Отдал барин двадцать тысяч.

— Видишь, — Тришка говорит, — я не в тебя, свое слово держу: дал слово быть у тебя в гостях — был; посулился тебя проучить — проучил и за науку беру с тебя двадцать тысяч, коли не хотел ты с тысячей расстаться. А теперь проводи нас три версты от деревни, там и распрощаемся.

Барин самоличн
Барин самолично Тришку с товарищами провожал три версты. Тут Тришка высек Саврасова и говорит:

— Смотри, мужиков не обижай, а обидишь — пеняй на себя. Коли другой раз вынудишь в гости прийти, не быть тебе живому!

С тех пор барин Саврасов шелковый стал.

Крепко боялись Тришку Сибиряка помещики.

Как-то раз был такой случай.

Везет мужик барскую поклажу. Воз тяжелый, а лошаденка лядащая: тыр, тыр — ни с места, хоть сам запрягайся. А сзади сам барин шестериком катит, нагнал мужика.

— Стой! — кучеру кричит. — А ты чего стоишь, не везешь мое добро? — накинулся на мужика. — На конюшню захотел?

В ту самую пору как из-под земли вырос человек в сером кафтане, шапку снял, поклонился барину:

— Окажи милость, батюшка, подари ты бедному мужику свою левую пристяжную.

— Как ты смеешь, холоп, со мной разговаривать? — барин закричал. — Да знаешь ли, что я с тобой сделаю? Говори, кто ты такой!

— Я человек небольшой, может, твоя милость и не знает, — Тришкой Сибиряком прозываюсь.

Тут барина будто подменил кто: куда вся спесь девалась, ласковый стал, прямо стелется:

— А, как же, как же, много слыхал о тебе, Триша. Ну что же, пусть мужичок возьмет любую пристяжную, после вернет, а я и пятериком как-нибудь доеду.

— Нет уж, сударь, подари мужику лошадку, ты себе и еше купишь, а то и пятериком станешь ездить, — ведь не с возом.

— Изволь, изволь, — заторопился барин, — для тебя, Триша, я со всем удовольствием могу и подарить навовсе, пусть мужичок ездит.

— Вот-вот, — Тришка говорит, — ну, а коли услышу, что ты лошадь отберешь либо чем обидишь мужика, милости от меня не жди — проучу так, что внуки запомнят. Мою повадку, чай, сам знаешь.

— Нет, нет, — барин говорит, — пусть берет левую пристяжную, мне она без пользы.

Мужик пристяжную припряг к своему возу и потом сколько годов вспоминал, как Тришка Сибиряк барской лошадью его наградил.

Много чего про него рассказывают. Простого народа никогда не обижал Тришка Сибиряк, а чем мог, всегда помогал. Ну, а лихим барам иной раз под коленками и поджилки подрезывал, чтоб не очень, говорит, прытко бегали.
В. Маяковский

Ешь ананасы, рябчиков жуй,
день твой последний приходит, буржуй.
А. Гайдар

Советская площадь


Это был 1919 год — кажется, февраль. Мне только исполнилось пятнадцать лет.

И вот командующий, который, по добродушию, именовал меня то ординарцем, то адъютантом, сказал:

— Я уезжаю на Советскую площадь. Герой, не хмурься! Я взял бы и тебя, но в машине нет бензина, и я поеду верхом.

Но я уже знал, зачем торопятся войска на площадь. И вздрогнул и попросил: «Товарищ командующий, мне горько! Разрешите и мне поехать верхом с вами?»

Он предупредил: «Смотри!»

И я помчался на конюшню выбирать лошадь потише, потому что держался в седле я еще совсем плохо.

Но все, что потише, были клячи, убогие, дохловатые.

И мне оседлали высокого лукавого коня, который, едва очутился на площади, стал храпеть, крутить мордой и толкать крупом других…

И был митинг, и с балкона Моссовета выступали лучшие коммунисты многих стран.

И всадники, зло поглядывая на меня, тихо бранились и украдкой шпыняли моего коня кто носком сапога, а кто черенком плетки.

Вдруг вся площадь замерла, и на балкон вышел Ленин. Радостный, поднялся я на стременах, но конь мой вздрогнул, захрапел, попятился…

И во время короткой речи Ленина все свои силы, все невысокое умение я истратил только на то, чтобы конь мой хоть кое-как стоял смирно и если не мне, то хотя бы людям дал послушать то, что скажет великий вождь.

Но когда Ленин окончил говорить и площадь загремела музыкой и криками, то в гневе и слезах жиганул я коня нагайкой, вылетел из строя и помчался куда глаза глядят по пустынным, занесенным сугробами улицам.

Больше я Ленина никогда не слышал и не видел. Но в этот же день люди, кто как мог, речь его мне пересказали. А я задумался, отпросился у командующего и вскоре ушел с его красноармейцами на фронт — в далекую Двенадцатую армию.
Н. Некрасов


"Кушай тюрю, Яша!
Молочка-то нет!"
- "Где ж коровка наша?"
- "Увели, мой свет"
Барин для приплоду
Взял ее домой!"
Славно жить народу
На Руси святой!

"Где же наши куры?"-
Девчонки орут.
"Не орите, дуры!
Съел их земский суд;
Взял еще подводу
Да сулил постой..."
Славно жить народу
На Руси святой!

Разломило спину,
А квашня не ждет!
Баба Катерину
Вспомнила - ревет:
В дворне больше году
Дочка... нет родной!
Славно жить народу
На Руси святой!

Чуть из ребятишек,
Глядь - и нет детей:
Царь возьмет мальчишек,
Барин - дочерей!
Одному уроду
Вековать с семьей.
Славно жить народу
На Руси святой!
Мультик
http://www.youtube.com/watch?v=Bd8JbN9wCOk
Война с Финляндией
http://www.youtube.com/watch?v=BCMrZBl42XI
1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|>|>>
К списку тем
2007-2018, онлайн игры HeroesWM
Рейтинг@Mail.ru