Дурень в ноги папке злому:
"Я помру там, полюбому".
Долго клялся ми божился,
Что последний раз напился,
Что, мол, Алкоголь беда,
С ней прощаюсь навсегда.
И, залив весь пол слезами,
Растопил папулин камень -
Отменил указ свой царь,
Вот такой вот он Мударь...
То дела минувших дней,
Нынче все куда смешней.
Ведь не просто так, наверно,
А вполне закономерно,
Я ушел от главной темы
И базарю про проблемах
Мударем давно забытых
И от общества закрытых.
Пить малой, конечно, бросил
И почи не купоросил,
Но была к бутылке тяга,
И страдая бедолага,
Каждый день пред обедом
Забегал в столовку следом
За подносами с бухлом,
И скрываясь под столом,
Не пришел никто покуда,
Выпивал папашкин кубок.
Ну, папаша все же царь,
Хоть и звать его Мударь,
И ему то стопудово
Набодяжат в кружку снова...
Знал и это мудрый слоник,
Только он ведь не поклонник
Никому не нужных споров
И длиннющих разговоров.
Вот бы старший удивлялся,
Если б знал, что зря старался,
И напиток ядовитый
Пил придурок именитый.
А ему то дураку
Яд, похоже, побоку...
То ли он заговоренный,
То ли просто закаленный
Потреблением спиртяги,
И загадочной бодяги
Фиолетового цвета,
Что готовят в царстве этом.
Для введения любовной
Части, маленькой и скромной,
Вспомним среднего сыночка.
Женьщин он любил, и точка.
Каждый миг, что бал свободным
Этим делом благородным
Занимался неустанно,
Вирши им писал пространно,
Репетировал признанья,
Сцены встречи, расставанья.
Часто, выпимши, в угаре,
Упражнялся на слоняре.
Тот все это дело слушал,
Лишь засунув пробки в уши,
И с блаженною улыбкой,
Заедая пиво рыбкой,
Хлопал радостно в ладоши:
Мол, какой стишок хороший...
Видишь, за спиною дверь?
Вооот... на практике проверь.