вот, например, не слойка, правда, так - осколочек :-)
Я НЕБУ...
Я небу сказал -
ты послушай,
такое большое,
а все ж,
не в силах понять мою душу,
своею ты жизнью живешь.
Я небу сказал этим утром
в глубокую синь прокричав,
мол, блещешь своим перламутром,
показывая кроткий нрав,
и - громом ты можешь нагрянуть,
грозою на землю пролить
потоки небесной печали,
не в силах ее утолить...
Но ты - не поймешь мои беды,
и радость тебе нипочем,
стоишь на своем - до победы -
и снова - стоишь на своем...
С высот своих грозно взирая,
тебе не понять суеты...
Что нам - до кругов твоих рая,
тебе что - до нашей мечты...
и небо ответило -
громом...
но нужен ли мне был ответ?
что там -
за твоим небосклоном,
я знаю,
там истины - нет...
О небо, ты зеркало только,
и в нем отражаемся - мы
всего лишь простые осколки
всего лишь чужой глубины...
Глухо... тихо... чужими молитвами
По душе... по израненной простыни
Пробежаться... пальцами-битвами
Сквозь мгновения осени... вот они
Пролежали осколком... осадочно
Посекундно... себя совершенствуя
Внутривенно ли... внутриматочно
Для тебя... ну а мне... блаженство ли?..
Я уже отзвенела... неистово,
Отыграла фальшиво... минорами
Попросила отстрочки - на исповедь.
...в потаённое - все, что дорого
Разложила... память по полочкам...
Он не злой ведь, наверное, Боженька...
Протянуло по кочкам - волоком,
Накатило волной... одиночество...
*
Звонче, слышишь... глухою ноченькой
На аккорды проверив струны...
Назову ли тебя по отчеству
Звонче... мы ведь еще столь юны
А невольный сообщник злодея - Боливар - быстро унес прочь
последнего из шайки, ограбившей "Вечерний экспресс", - коню
не пришлось нести двойной груз.
William Sydney Porter
...он бы вынес двоих, если надо, но алчность решила иначе; и гнедая, сломавшая ногу, была лишь предлогом
Боливару тогда ведь никто не поставил такую задачу... револьвер увеличил активы Акулы в итоге...
...на своем непростом лошадином веку выносил и поболе - золотишко в мешках по бокам мозоли натирало
бередя загрубевшие раны от шпор... он не вынес лишь боли что со ржаньем предсмертным гнедой в мозг вонзилась как жало...
...и когда - много позже - их все-же настигла шальная облава и, губами, что с пеной плевали проклятия богу,
Додсон хрипло шептал: "отчего не свернул на Нью-Йорк... всё мне мало..."
Боливар громко фыркнул, ты сам себе выбрал дорогу...
и приходит ко мне мягкий стельщик с колючим режущим (верблюжъим) одеялом
и наносит глины в постель камней на дороги ямы
и несет околесицу чащей но чаще прямо мне в глаза
его речь изо рта затекает как в душе не в душу но в уши
беруши не помогут моя желчь не каплет ни капли не лучше
говорю ему против но знаю получится за
***
я зову его деня в простонаречьи deus
ведь по ходу его никуда не денешь
с ним ведь так - промучаешься день весь
и не знаешь что еще здесь сказать
***
он хохмит бывало догмит бывало а порою уж вовсе глупость морозит
я укутываю его в его же (верблюжъе) одеяло
пеленаю его своею прозой
машинaльно поправляю у него одеяло у себя знаки пинания
препинаюсь с ним из-за полного непонимания
он всё хочет спуститься с неба на огромной стреле
пепелить врагов пепелацем спасти героя
но мой лук разрезан глаза мокры и я сам на нуле
я не знаю о чем он талдычит что это такое
***
мой герой погибает в муках от яда от стрел от меча ли
он печален и смур только все же искрее кремня
но вот день ото дня деня смотрит в глаза мне и чает
в них увидеть спасение мира героя меня
***
я никак не зову его только он все же приходит
я никак не зову его только он ждет за плечом
словно смерть что сейчас как и прежде не очень-то в моде
у него так уж точно не в моде но смерть ни при чём
***
ну а я ставлю точку и думаю дело к финалу
и тогда он бранится под нос и уходит забрав (верблюжъе) одеяло
***
на героя пятка найдется всегда ахиллесова
но герой от меча не умрет
а умрет под колесами лексуса
Ого, какие люди!) Мгновенно обрадовалась твоему появлению, но времени на осмысление прочитанного, боюсь, понадобится намного больше) Пошла перечитывать)
Одно мне хочется сказать поэтам:
Умейте домолчаться до стихов.
Не пишется? Подумайте об этом,
Без оправданий, без обиняков.
Но, дознаваясь до жестокой сути
Жестокого молчанья своего,
О прямодушии не позабудьте,
И главное - не бойтесь ничего.