Позавидовал один барин кузнецу: «Живешь-живешь, еще когда-то урожай будет и денег дождешься, а кузнец молотком постучал — и с деньгами. Дай кузницу заведу!»
Завел барин кузницу; велел лакею мехи раздувать. Стоит ждет заказчиков. Едет мимо мужик, шины заказать хочет на все четыре колеса.
— Эй, стой! Заезжай сюда! — крикнул барин. Мужик подъехал.
— Чего тебе?
— Да вот, барин, шины надо на весь стан.
— Ладно, сейчас, подожди!
— А сколько будет стоить?
— Полтораста рублей надо бы взять, ну да чтобы народ привадить, возьму всего сто.
— Ладно.
Стал барин огонь раздувать, лакей — в мехи дуть. Взял барин железо, давай его ковать, а ковать-то не умеет: ковал, ковал да и пережег железо.
— Ну,— говорит,— мужичок, не выйдет тебе не то что весь станок, а разве один шинок.
— Один так один,— согласился мужик. Ковал, ковал барин и говорит:
— Не выйдет, мужичок, и один шинок, а выйдет ли, нет ли сошничок.
— Ну ладно, хоть сошничок,— отвечает мужик.
Постучал барин молотком, еще железа испортил много и говорит:
— Ну, мужичок, не выйдет и сошничок, а выйдет ли, нет ли кочедычок.
— Ну хоть кочедычок!
Только у барина и на него железа не хватило: все пережег.
— Ну, мужичок, — говорит барин, — не выйдет и кочедык!
Получился у барина один «пшик»: сунул он в воду оставшийся кусочек раскаленного железа, оно и зашипело — «пшик!».
Одна из древних, профессия кузнеца была чрезвычайно важной в деревне. Практически каждый крестьянин не раз в году обращался в кузницу для починки сельскохозяйственного инвентаря, изготовления каких-либо предметов или утвари из металла, а также для подковывания лошадей. Но, несмотря на свой сугубо утилитарный характер, кузнечное ремесло в народном сознании было овеяно тайнами и наделялось совершенно необычными свойствами. Это отношение к кузнечеству сложилось в давние времена и объясняется тем, что оно воспринималось как высшее умение, искусство, связанное с преобразованием такого непростого материала, как металл.
В мифологических представлениях обработка железа и создание оформленных предметов из него, наряду с некоторыми технологическими процессами в других областях человеческой деятельности — типа выпекания хлеба, тканья полотна, изготовления горшков и подобного, — соотносится с актом творения мира и преобразования его из хаотического состояния в космическое, то есть упорядоченное. Преобразовательная сущность кузнечества оказывается, согласно мифологическому мышлению, одной из черт, определяющих божественное начало этого ремесла. Не случайно в мифопоэтических текстах прослеживается даже причастность кузнечества к созданию ландшафтных объектов. Эта идея реализуется, в частности, в восточнославянских преданиях этиологического характера о возникновении рек и Змиевых валов — древних укреплений в Северном Поднепровье. Так, согласно украинскому преданию, Бог послал на землю чудовищного змея, который стал требовать здесь принесения ему в жертву людей. Когда пришел черед царевича, тот, читая молитву, бежал от змея и укрылся в кузнице, где в это время святые Борис и Глеб выковывали для людей первый плуг. Змей вышиб языком дверь кузницы, но святые успели ухватить его раскаленными клещами за язык и запрягли в плуг. Этим плугом они провели борозду, которая и получила называние Змеиного вала. Другой вариант этого предания рассказывает о Божьем ковале Кузьме-Демьяне, который заставил Змея подобным же образом пропахать землю до самого Черного моря, после чего дал ему выпить полморя воды, и тот лопнул, превратившись во множество мелких змей.
В народной среде кузнечное дело воспринималось как магическое действо: оно было связано со стихией огня, с умением использовать ее силу при обработке одного из самых твердых материалов, а также со способностью придать металлу большую, чем природная, крепость путем закаливания в воде. Сам кузнец в крестьянском сознании наделялся необычной силой. Предполагалось, что он владеет тайными знаниями, не доступными простому человеку. Представления о мастерстве и особом знании кузнеца отразились в народной пословице: «Не кует железа молот, а кует кузнец».
Демерджи - это самая красивая гора в Крыму, - говорят местные жители. - Сколько часов имеет день, столько раз меняется ее цвет. Будто радуга переливается по ее склонам.
Днем, когда все залито солнечным светом, можно заметить на горе скопление глыб, словно великан отрывал их от вершины и складывал в кучу. На стороне, обращенной к долине, видны каменные колонны, сказочные фигуры - не то люди, не то животные. Стоят эти причудливые изваяния и как бы спрашивают: "Узнайте, кто мы такие, как мы попали сюда".
В далекие-далекие времена хлынули на крымскую землю орды завоевателей-кочевников. Были они коренасты, длинноруки, лица - круглые, глаза - маленькие, а взгляд - свирепый. Как огненная лава растекались они по степям и горам, гарь, дым, смрад стлались за ними.
Не покорились пришельцам крымские жители. Немало истребили они незваных гостей, поубавили их спесь. И чем дальше в глубь полуострова двигались завоеватели, тем больше нужды в оружии испытывали они.
Собрались возле горы военачальники завоевателей, с удивлением смотрели на ее укутанную дымом вершину.
- Лучший горн где найдешь? - сказал старший. - Тут будем ковать себе оружие...
Он подозвал человека, который выделялся своей внешностью. Был он высок, широкогруд, имел длинную черную бороду, глаза большие, красивые. Смотришь, в них - оторваться трудно, а на душе - страшно. Кто хоть раз видел этого человека, не мог забыть ни его могучего тела, ни его тяжелого взгляда.
Сказал старший военачальник чернобородому несколько слов, тот кивнул головой и с воинами спустился в селение. В селении они захватили с десяток жителей и повели их на вершину горы.
С той поры у завоевателей появилось много оружия. Ковал его на вершине чернобородый человек, кузнец. Устроил ой там гигантскую кузницу. Целыми днями гора гремела, валил дым, плясало пламя, разносились стук и звон молотов. Гора дрожала. Сабли, копья, доспехи, щиты, топоры -все это везли и везли для армии завоевателей. И потому, что чернобородый обладал какой-то тайной силой, сталь с горы получалась такая, что рубила любую другую. И этим дьявольским оружием всех уничтожали завоеватели.
Обезлюдели окрестные селения. Самые сильные мужчины были уведены в кузницу, где ковали оружие для порабощения своего народа. Гибли они от непосильного труда, от голода и лишений.