Рыжий хвост
Нецветаева Светлана
Торговец хаосом с утра
вещал про страшные прогнозы.
Я, как заядлый театрал,
смотрела....
Чувствовалась кожей
его фальшивая игра:
ни Мефистофель,
и ни Воланд,
а кот от солнца замирал
на подоконнике,
и полон
был света дом,
а жалкий гость
с экрана лез,
и только в душу...
Как хорошо,
что рыжий хвост
мешал мне
ужасы те
слушать...
для NightLord: Татьяна пред окном стояла,
На стекла хладные дыша,
Задумавшись, моя душа,
Прелестным пальчиком писала
На отуманенном стекле
Заветный вензель О да Е.
чувствуешь разницу?)
для Визари:
А так?)
Баллада ("В избушке позднею порою") М.Ю. Лермонтов
Баллада
В избушке позднею порою
Славянка юная сидит.
Вдали багровой полосою
На небе зарево горит....
И люльку детскую качая,
Поет славянка молодая....
"Не плачь, не плачь! иль сердцем чуешь,
Дитя, ты близкую беду!...
О, полно, рано ты тоскуешь:
Я от тебя не отойду.
Скорее мужа я утрачу.
Дитя, не плачь! и я заплачу!
"Отец твой стал за честь и бога
В ряду бойцов против татар,
Кровавый след ему дорога,
Его булат блестит как жар.
Взгляни, там зарево краснеет:
То битва семя смерти сеет.
"Как рада я, что ты не в силах
Понять опасности своей,
Не плачут дети на могилах;
Им чужд и стыд и страх цепей;
Их жребий зависти достоин....."
Вдруг шум, - и в двери входит воин.
Брада в крови, избиты латы.
"Свершилось!" - восклицает он,
"Свершилось! торжествуй, проклятый!...
Наш милый край порабощен,
Татар мечи не удержали -
Орда взяла, и наши пали".
И он упал - и умирает
Кровавой смертию бойца.
Жена ребенка поднимает
Над бледной головой отца:
" Смотри, как умирают люди,
И мстить учись у женской груди!...."
За степью, в приволжских песках,
Широкое алое солнце тонуло.
Ребенок уснул у тебя на руках,
Ты вышла из душной кибитки, взглянула
На кровь, что в зеркальные соли текла,
На солнце, лежавшее точно на блюде, -
И сладкой отрадой стенного, сухого тепла
Подуло в лицо твое, в потные смуглые груди.
Великий был стан за тобой:
Скрипели колеса, верблюды ревели,
Костры, разгораясь, в дыму пламенели
И пыль поднималась багровою тьмой.
Ты. девочка, тихая сердцем и взором,
Ты знала ль в тот вечер, садясь на песок.
Что сонный ребенок, державший твой темный сосок.
Тот самый Могол, о котором
Во веки веков не забудет земля?
Ты знала ли, Мать, что и я
Восславлю его, - что не надо мне рая,
Христа, Галилеи и лилий ее полевых,
Что я не смиреннее их, -
Атиллы, Тимура, Мамая,
Что я их достоин, когда.
Наскучив таиться за ложью,
Рву древнюю хартию божью.
Насилую, режу, и граблю, и жгу города?
- Погасла за степью слюда,
Дрожащее солнце в песках потонуло.
Ты скучно в померкшее небо взглянула
И, тихо вздохнувши, опять опустила глаза...
Несметною ратью чернели воза,
И синеющей ночи прохладой и горечью дуло.