Она была путеукладчицей,
А также солью всей земли.
И с понедельника по пятницу
Вбивала в шпалы костыли.
Своей семипудовой грацией,
А также щедростью души
Она крушила все препятствия
В таёжной, северной глуши.
В её бригаде были гопники
И два застенчивых бича,
Знакомых с творчеством Кропоткина,
Который ссучил Ильича
И в час обеденный, как правило,
Бичами ставился вопрос:
Что пролетариев заставило
Пустить державу под откос?
В горниле этих жарких диспутов,
Она узнала в первый раз,
Что секс придуман коммунистами,
Чтоб сбить порыв с народных масс
И что большой еврейский заговор
Обрезал русские концы.
Во всем, чем так гордились прадеды,
А также деды и отцы.
Особо огорчало мнение,
Что нас давно ни где не ждут.
И создаётся впечатление,
Что мы мешаемся и тут.
Отсюда всякое смятение
И воспаление мозгов.
И где взять деньги на лечение
Не знает даже мэр Лужков.
Костыль искрился под кувалдою,
И шпала ухала в ответ.
Но сердцу было не до праздника
От грустных мыслей в голове.
Зачем я дура бестолковая
Десятый год кладу пути,
Коль жизнь такая непутёвая,
Что просто некуда пойти.
Пару недель назад в городе Петербурге произошло эпохальное событие – крейсер Аврора ушёл с вечной стоянки. Еще год назад лично мне это казалось совершенно невозможным, ибо я готов был спорить, что она стоит на бетонном постаменте, и вообще – настоящий корпус Авроры давно разрезан и притоплен в Финском заливе.
Прошел год, и я, затаив дыхание, делал фотографии крейсера, проходящего под разведённым Дворцовым мостом.
А позавчера смог прикоснуться к Авроре, стоящей в доке.
В Кронштадте Аврора появляется не впервые. Еще в 1904 году она впервые пришла на остров, где ее дооборудовали специалисты Обуховского завода. После революции снова оказалась в Кронштадте, где, как я понимаю, простояла много лет. С неё снимали орудия, из неё делали учебный корабль.
Войну крейсер провёл в Ораниенбауме, причем на нём почти не оставили вооружения – десять орудий были демонтированы с Авроры и использовались при обороне Ленинграда.
После Победы крейсер был отдан в Нахимовское училище как учебное судно. С него были демонтированы котлы, винт, множество других механизмов, что позволило существенно уменьшить вес корабля.
В начале 80-х годов корабль обследовали, и выяснилось, что он находится в не самом хорошем состоянии – то бишь, нужен капитальный ремонт. Именно тогда обсуждался вопрос установки крейсера на бетонную подушку, что видимо и породило многочисленные слухи о том, что Аврора – давно бетонная и не держится на воде.
Из всех вариантов ремонта остановились на восстановлении крейсера во внешнем виде, в котором тот пребывал во время Октябрьской революции. В 1984 году Аврора ушла на ремонт и вернулась в привычном нам виде.
Не знаю, как правильно называется этот изгиб на подводной части носа, но он просто замечательный!
Аврора дошла за четыре часа из Питера до Кронштадского морского завода и встала на деревянные киль-блоки в доке Велещинского.
В доке Аврора стоит не одна, а с очень серьезным соседом – ледоколом Красин.
Работы начались практически сразу — освидетельствование, дробеструйка, окраска.
Это дорогого стоит – прикоснуться к форштевню такого корабля.
Вокруг носовой и кормовой частей возведены леса, по которым можно подняться до уровня ватерлинии.
Интересно, что Красин заведен в док носом вперед, а Аврора – носом к батопорту.
Все знали, что с Авроры снят винт, но оставлена рама пера руля. Насколько я понимаю, после откачивания воды из дока всех удивило то, что само рулевое перо отлично сохранилось. Это особенно удивительно потому, что оно – деревянное, из тика. Это дерево прекрасно сопротивляется гниению. Посмотрите – металлическая обшивка пера расслаивается, а дерево находится в достойной форме. Предполагаю, что перо будет снято и перенесено в какой-нибудь музей.
Мы старались ходить крайне аккуратно, не мешая рабочим завода.
Вообще, это поразительно – идти по доку, где свободно помещается два корабля и остается ещё столько же свободного места. Сам док – безусловно, произведение искусства.
Вокруг всё огромное. Если посмотреть вверх, можно представить себя героем фильма Спилберга про марсиан на боевых треножниках. Только тут четыре ноги.
Посмотрите, какие потрясающие стены у дока!
Док Велещинского прекрасен, но рядом расположенные – ничуть не хуже. Вот в этом, например, стоит совершенно замечательная подводная лодка, которую я не уверен что можно выкладывать. Зато стену дока – можно.
На каждом шагу тут находятся удивительные исторические предметы.
Но несмотря на потрясающую территорию завода, речь всё же про корабли. Красин оказался незаслуженно забыт в этой заметке, что надо срочно исправить. Итак – вот он, ледокол.
В отличие от Авроры, на Красине стоит родной винт, и вообще – сохранено машинное отделение.
Глядя на днище Красина, понимаешь, насколько непросто идти сквозь лёд. Вот эти волнистые деформации – следствие борьбы металла и льда. Еще больше поражают заклепки – видно, что они все стёрты по ходу движения корабля.
Потрясающе – два прекрасных корабля рядом.
А если повернуться и посмотреть в другую сторону, можно насладиться гаванью.
Огромное спасибо Кронштадскому судоремонтрому заводу за возможность прикоснуться к истории!