Об игре
Новости
Войти
Регистрация
Рейтинг
Форум
21:22
4718
 online
Требуется авторизация
Вы не авторизованы
   Форумы-->Кланы-->

#8817 Comradeship of heroes


<<|<|66|67|68|69|70|71|72|73|74|75|76|>|>>

Автор#8817 Comradeship of heroes
Замятин тут же дал понять, что работу в архивах и литературную редактуру для столь полезного государственного дела организовать нетрудно. Брежнев сомневался, затягивал с окончательным решением. Но аргументы Черненко в конце концов подействовали. И через несколько месяцев, в соответствии с партийной дисциплиной, Брежнев вынес вопрос на Политбюро:
«При встречах с руководящими работниками, военными и другими товарищами мне говорили, что это очень полезное дело для воспитания народа… Если не будет возражений у членов Политбюро, я бы мог вместе с небольшой группой товарищей написать эти воспоминания».
Коллеги идею одобрили. Генеральным продюсером проекта стал Черненко, который на этой волне значительно повысил свои позиции в партийной иерархии. Ему помогал Замятин вместе со своим заместителем Виталием Игнатенко, которые, кроме прочего, написали сценарий эталонного документального фильма о Брежневе – «Повесть о коммунисте».
На помощь к Генеральному секретарю пришли лучшие журналисты. Первым среди равных считался Анатолий Аграновский: именно он написал «Возрождение» – главу о послевоенной работе Брежнева на Украине и, по слухам, занимался литературной обработкой всех воспоминаний.
Ответственную фронтовую тему доверили известинцу Аркадию Сахнину. Главным «целинником» журналистики считался правдист Мурзин, он взялся за казахстанский период биографии генсека.
Для «космической» темы привлекли знаменитого Владимира Губарева, летописца советской космонавтики. Консультировал литераторов помощник Брежнева Андрей Михайлович Александров-Агентов, слыхавший от шефа немало баек. Ведь все должно было выглядеть достоверно! Без заумных мыслей и нехарактерных для Брежнева наукообразных цитат.
К изданию подошли основательно. «Малая земля», «Целина» и «Возрождение» – три первые брежневские книги – сперва выходили в «Новом мире» и «Литературной газете», а потом издавались колоссальными тиражами в десятках стран (ЦК удалось оперативно организовать перевод на 65 языков!), звучали по радио, с пластинок, по телевидению в исполнении популярного Вячеслава Тихонова, со сцен Малого и Вахтанговского театров…
Только за советские издания номинальный автор получил сотни тысяч рублей гонораров. За «бессмертной трилогией» последовали «Воспоминания» – несколько очерков на разные темы, начиная с детских лет автора. Предполагалось, что последний очерк станет своеобразным политическим завещанием Брежнева.
Но после смерти Леонида Ильича опубликовали только три главки «Воспоминаний»: «Молдавская весна», «Космический Октябрь» и «Слово о коммунистах».
Полное собрание брежневской «беллетристики» вышло в одном солидном томе в 1983 г. Это был последний залп литературного проекта…
Главное в брежневских мемуарах – война. Словосочетание «Малая земля» в те годы в СССР было известно каждому ребенку. Любопытно, что знаменитая одноименная песня А. Пахмутовой и Н. Добронравова («Малая земля – священная земля,…Малая земля – российская земля») появилась еще в 1974 г., за несколько лет до выхода знаменитой книги. А в 44-страничной книжке «Малая земля» нашлись впечатляющие эпизоды – типичные фронтовые рассказы, получившие неплохую литературную обработку:
«Прожекторы уже нащупали нас, вцепились намертво, и из района Широкой балки западнее Мысхако начала бить артиллерия. Били неточно, но от взрывов бот бросало из стороны в сторону. Грохот не утихал, а снаряды вокруг неожиданно перестали рваться. Должно быть, наши пушки ударили по батареям противника. И в этом шуме я услышал злой окрик:
– Ты что, оглох? Руку давай!
Это кричал на меня, протягивая руку, как потом выяснилось, старшина второй статьи Зимода. Не видел он в воде погон, да и не важно это было в такой момент. Десантные мотоботы, как известно, имеют малую осадку и низко сидят над водой. Ухватившись за брус, я рванулся наверх, и сильные руки подхватили меня».
Что-то здесь, быть может, романтизировано, но главное, что Брежнев действительно там был. И находился на волосок от гибели. Тон был выдержан верно, роль Брежнева в победе не преувеличивалась.
Однако долго сохранять сдержанность система пропаганды не смогла. Начались перекосы. Литературная критика признала добротные брошюры Брежнева очередной вершиной русской литературы. Они вошли в школьную программу.
А потом вся страна увидела пышную церемонию с вручением «дорогому Леониду Ильичу» членского билета Союза писателей СССР. И как апофеоз – Ленинская премия по литературе весной 1980-го. Кампания, перешедшая границы здравого смысла, порождала все более едкие остроты: «Вы слыхали, книга Леонида Ильича вышла в Италии! На обложке так и написано, крупными буквами: “Леонардо. Ренессанс”».
Так что же, Брежнев действительно, как в анекдоте, так и не прочитал свои эпохальные «Воспоминания»? Это все-таки преувеличение. Почти все опорные факты, случаи, конфликты, о которых рассказано в «Возрождении», «Жизни по заводскому гудку» и прочих “нетленках”, известны по его автобиографическим справкам. Кроме того, Брежнев действительно умел травить байки, в том числе и о делах минувших дней.
И все же кое-какие литературные способности у Брежнева имелись. В юности он любил читать, выходил на сцену в любительском театре, да и в зрелые годы мог наизусть продекламировать Есенина и, как ни странно, Мережковского. Сам сочинял стихи – крайне наивные, неумелые, но все-таки сочинял.
Десятилетиями вел дневниковые записи. Только на войне на это не хватало времени, как и отмечено в «Малой земле»: «Дневников на войне я не вел. Но 1418 огненных дней и ночей не забыты. И были эпизоды, встречи, сражения, были такие минуты, которые, как и у всех фронтовиков, никогда не изгладятся из моей памяти».
И кураторы, и журналисты старались вжиться в образ Брежнева. Поэтому в мемуарах проступает кредо генсека, которое невозможно спутать, например, со сталинским или хрущевским. Забота о людях, «бережное отношение к кадрам» – коронный принцип генсека, перекликавшийся с его фамилией.
Вот директор металлургического комбината Николай Тихонов (он на всю жизнь останется соратником Брежнева и в 1980-м станет председателем Совета Министров СССР) «открыл стационар для заболевших рабочих, организовал хорошую орсовскую столовую, начал восстанавливать разбитую фашистами дорогу, клуб завода отремонтировал одним из первых в области».
И кураторы, и журналисты старались вжиться в образ Брежнева. Поэтому в мемуарах проступает кредо генсека, которое невозможно спутать, например, со сталинским или хрущевским. Забота о людях, «бережное отношение к кадрам» – коронный принцип генсека, перекликавшийся с его фамилией.
Вот директор металлургического комбината Николай Тихонов (он на всю жизнь останется соратником Брежнева и в 1980-м станет председателем Совета Министров СССР) «открыл стационар для заболевших рабочих, организовал хорошую орсовскую столовую, начал восстанавливать разбитую фашистами дорогу, клуб завода отремонтировал одним из первых в области».
Однако долго сохранять сдержанность система пропаганды не смогла. Начались перекосы. Литературная критика признала добротные брошюры Брежнева очередной вершиной русской литературы. Они вошли в школьную программу.
А потом вся страна увидела пышную церемонию с вручением «дорогому Леониду Ильичу» членского билета Союза писателей СССР. И как апофеоз – Ленинская премия по литературе весной 1980-го. Кампания, перешедшая границы здравого смысла, порождала все более едкие остроты: «Вы слыхали, книга Леонида Ильича вышла в Италии! На обложке так и написано, крупными буквами: “Леонардо. Ренессанс”».
Так что же, Брежнев действительно, как в анекдоте, так и не прочитал свои эпохальные «Воспоминания»? Это все-таки преувеличение. Почти все опорные факты, случаи, конфликты, о которых рассказано в «Возрождении», «Жизни по заводскому гудку» и прочих “нетленках”, известны по его автобиографическим справкам. Кроме того, Брежнев действительно умел травить байки, в том числе и о делах минувших дней.
И все же кое-какие литературные способности у Брежнева имелись. В юности он любил читать, выходил на сцену в любительском театре, да и в зрелые годы мог наизусть продекламировать Есенина и, как ни странно, Мережковского. Сам сочинял стихи – крайне наивные, неумелые, но все-таки сочинял.
Десятилетиями вел дневниковые записи. Только на войне на это не хватало времени, как и отмечено в «Малой земле»: «Дневников на войне я не вел. Но 1418 огненных дней и ночей не забыты. И были эпизоды, встречи, сражения, были такие минуты, которые, как и у всех фронтовиков, никогда не изгладятся из моей памяти».
И кураторы, и журналисты старались вжиться в образ Брежнева. Поэтому в мемуарах проступает кредо генсека, которое невозможно спутать, например, со сталинским или хрущевским. Забота о людях, «бережное отношение к кадрам» – коронный принцип генсека, перекликавшийся с его фамилией.
Вот директор металлургического комбината Николай Тихонов (он на всю жизнь останется соратником Брежнева и в 1980-м станет председателем Совета Министров СССР) «открыл стационар для заболевших рабочих, организовал хорошую орсовскую столовую, начал восстанавливать разбитую фашистами дорогу, клуб завода отремонтировал одним из первых в области».
Брежнев как секретарь Днепропетровского обкома поддерживал Тихонова в столь гуманных начинаниях. Но и он не был всесильным. Тихонов израсходовал на ремонт клуба больше положенного, – по-видимому, с ведома Брежнева. Им обоим пришлось поволноваться:
«Тут прибыл к нам Тевосян, мы ехали втроем, и Иван Федорович отчитывал директора:
– Ты кто, Рокфеллер? Для этого тебе деньги дали?
Между тем машина остановилась, мы вышли – перед нами было просторное, чистое, красивое здание клуба.
– Да-а, – сказал я как бы в поддержку министра. – Такую «дачку» построил лично для себя!
Тевосян хмыкнул, мы поехали дальше, свернули на новую дорогу, и тут он снова возмутился.
– Что с тобой делать? – повернулся к директору. – Мне уже из Минфина звонили, знают об этой дороге.
– И обком знает, – сказал я. – Без нее не было бы ночной смены. Он ведь не для себя, Иван Федорович, не в свой личный карман. Хотите, мы эту дорогу закончим как народную стройку?
Так потом и сделали, а грозу от хорошего директора отвели. И это стало известно в области, такие вещи быстро разносятся и, конечно, идут на пользу, отзываются в других местах».
Здесь очень мягко Брежнев дает понять, что его управленческие методы разительно отличаются от сталинских. И «пробивал» он свою человеколюбивую установку даже в жестокие годы послевоенной разрухи.
Брежнев старался не перебарщивать с саморекламой – как-никак партийная этика диктовала отсутствие чванства. Поэтому о личных заслугах Леонида Ильича авторы его воспоминаний писали осторожно. Но иногда им удавалось высветить типично брежневский добродушный демократизм:
«Не так давно по центральному телевидению выступал старый экскаваторщик с “Запорожстали” и рассказал о таком эпизоде. Его жена потеряла все продуктовые карточки. Четыре человека почти на месяц остались без хлеба. И вот, рассказывает рабочий, он пошел на прием к первому секретарю обкома, и тот распорядился помочь. Сам я давно забыл этот случай. А вот человек помнит. Для него тогда это было жизненно важно».
Что это – правда или очередной миф? Даже по телевизионным выступлениям было видно, что Леонид Ильич человек сентиментальный, с «простыми людьми» – сердобольный, что не мешало ему без слезливых рефлексий «пережевывать» политических конкурентов.
Управленческий стиль того времени подразумевал критику бюрократизма. И тут в воспоминаниях Брежнев преподносит урок: «Одного “кабинетного” руководства мало, надо постоянно общаться с народом, выезжать на места, видеть своими глазами и успехи, и возникающие трудности, а когда есть нужда, оперативно вмешиваться. Поспорив с людьми на такой степной станции, посидев с трактористами у бригадного котла, очень многое поймешь и многому научишься».
Другая проблема – новые подходы к хозяйствованию. Культ экономии и самоокупаемости. По крайней мере, в декларациях. И снова студенты могли делать выписку из мемуаров вождя:
«Разозлишься: до чего же доводит людей пассивность! Под Москвой, в Барвихе, обратил я однажды внимание на великолепный кирпичный замок – в нем размещался пионерский лагерь. Поинтересовался, что за постройка. Отвечают: имение какой-то баронессы.
Как же строился замок? Говорят, очень просто. Построила барыня кирпичный завод, из кирпича соорудила себе этот загородный дом и все надворные службы, затем продала завод и полностью покрыла все расходы по строительству. Разумеется, не сама она все сообразила, а был у нее толковый управляющий. Вот так.
А у нас порой и поныне целые коллективы, опытные руководители, инженеры, строители, замахиваясь на грандиозные дела, не могут построить простой кирпичный завод, все уповают на государство, едут в Госплан».
Вот вам и взвешенная самокритика…
Эти воспоминания – дух брежневского времени без примесей. И, возможно, они даже могли бы быть полезны обществу в деле стабильного развития. Но по большому счету потенциальный политический капитал был растрачен еще до смерти генсека.
Сразу несколько факторов сыграли против него. И первый – возраст и физическое состояние. Если бы Брежнев издал эти же самые воспоминания, например, в 1970 г. – это был бы грандиозный пропагандистский успех. А в конце семидесятых реальный телевизионный образ немощного лидера слишком контрастировал с рассказами о его боевой молодости.
Возникало ощущение фальши. Второй фактор международный – события в Афганистане. Начался новый виток холодной войны. И на этом фоне миролюбивая эссеистика Генерального секретаря выглядела неубедительно.
А потом власть поменялась, и времена «развитого социализма» окрестили «эпохой застоя». Летом 1987 г. книги Брежнева были изъяты из магазинов и большинства библиотек (в особенности – школьных). Их пустили в макулатуру. Проект завершился.
Но прошло еще тридцать лет, и сегодня социологические опросы показывают достаточно высокий рейтинг Брежнева, его эпохи и политики в исторических предпочтениях наших сограждан. Историки и архивисты без предубеждений изучают подлинные дневниковые записи Леонида Ильича. Воспоминания генсека тоже стали полезным документальным источником, – по крайней мере по истории пропаганды.
А вот интересно? Если бы секреты Днепропетровска не улетели в Китай?
7 ноября. 100 лет

https://www.heroeswm.ru/forum_messages.php?tid=2596333
С праздником, камрады!
ку! ку! ку!
И вновь продолжается бой.
И сердцу тревожно в груди…
И Ленин — такой молодой,
И юный Октябрь впереди!

https://www.youtube.com/watch?v=KWymrx3GLSA
Привет гостям. Спасибо комиссарам, которые поддерживали и поддерживают топик, порой отказываясь от вознаграждений.
Твари Англии и твари
Всех земель, какие есть,
О земном грядущем рае
Принимайте, твари, весть!

Твари, будете счастливы,
Будет свергнут человек,
Будут все луга и нивы
Тварям отданы навек.

Мы кольцо из носа вынем —
Наша все-таки взяла!
Кнут сломаем, упряжь скинем,
Заржавеют удила!

Может, ждать придется долго,
Но пшеница и ячмень,
Сено, и бобы, и свекла —
Будут наши в этот день!

Станут чище наши воды,
Станет ярче всходов цвет,
Слаще воздуха свободы
Ничего для твари нет.

До свободы путь-дорога
Далека — не все дойдут;
Гуси, лошади, коровы,
Отдадим свободе труд.

Твари Англии и твари
Всех земель, какие есть,
О земном грядущем рае
Принимайте, твари, весть!

George Orwell
"4 ноги хорошо" (George Orwell).
Количество преобразует качество.
4 ноги хорошо.

George Orwell.
14 ноября 1985 года в СССР за измену Родине был заочно осужден и приговорен к смертной казни сотрудник советской внешней разведки Олег Гордиевский.
В октябре 2007 года королева Великобритании Елизавета II «за служение безопасности Соединенного Королевства» вручила одну из самых престижных наград страны, орден святого Михаила и святого Георгия, бывшему офицеру советской разведки Олегу Гордиевскому. Эта награда сделала Гордиевского, бежавшего из СССР в 1985 году, самым титулованным из всех предателей в органах отечественной разведки.
О масштабах деятельности Гордиевского и том ущербе, который он нанес своей Родине, споры идут и по сей день. Известный британский историк спецслужб профессор Кристофер Эндрю называет Гордиевского «самым крупным агентом британской разведки в рядах советских спецслужб после Олега Пеньковского». Впрочем, господин Эндрю — лицо заинтересованное. В течение многих лет он помогал Гордиевскому сочинять книги о нем самом и о советских спецслужбах, которые неплохо продавались на Западе.
За рубежом Олег Гордиевский и сегодня является «раскрученной» фигурой. Он выступает в качестве эксперта каждый раз, когда речь заходит об очередном шпионском скандале. Хотя, откровенно говоря, ничего нового перебежчик не рассказывает — с той поры, когда он сам работал в КГБ и был посвящен в секреты советских спецслужб, прошло уже три десятка лет.
Каждый раз, когда заходит речь о предательстве, возникает вопрос о причинах, толкнувших человека на подобный шаг. Сам Олег Гордиевский утверждает, что он стал сотрудничать с британской разведкой по идеологическим соображениям. В 1956 году 18-летний сын сотрудника НКВД Олег Гордиевский узнал о том, что товарищ Хрущев развенчал культ личности Сталина. Это произвело на молодого человека сильнейшее впечатление. Окончательно разочароваться в советском строе Гордиевского, по его словам, заставило подавление «пражской весны» в 1968 году. После этого сотрудник КГБ решил сражаться на стороне «западного мира».
Михаил Любимов, отставной разведчик и писатель, который в 1970-х годах был начальником Гордиевского во время его работы в резидентуре в Дании, убежден в том, что дело было отнюдь не в «борьбе с коммунизмом». Признавая, что подозрений в отношении Гордиевского у него не было, Любимов замечает, что он был «человеком явно прозападного мышления».
Знавшие Гордиевского в СССР утверждают: его тянуло к красивой и роскошной жизни, далекой от декларируемого в Советском Союзе сурового аскетизма. Любовь к разнообразным радостям жизни лежит и в основе еще одной распространенной версии вербовки Олега Гордиевского. В 1962 году выпускник МГИМО Гордиевский был принят на службу в Первое главное управление КГБ СССР (внешняя разведка). Работать ему предстояло под дипломатическим прикрытием. Молодой сотрудник был направлен в Данию для стажировки в посольстве СССР. Версия гласит, что забурлившая молодая кровь толкнула разведчика на авантюру — пользуясь «единым паспортным пространством» Дании и Швеции, Гордиевский отправился в соседнюю страну, где посетил б**дель. И именно в этот день в злачном заведении проводилась полицейская операция. Советского дипломата застукали «на клубничке». Зафиксировав данный факт, его отпустили с миром. Гордиевский понимал, что если информация дойдет до руководства, его карьере конец, потому о приключениях в борделе и умолчал. А когда в 1966 году разведчик прибыл в первую полноценную командировку в Данию в качестве сотрудника посольства, на него вышли представители датской разведки, предъявившие ему тот самый «горячий» компромат. Выбирая между работой на датчан и разоблачением, Гордиевский выбрал первое. А уж затем датчане передали ценного агента британским коллегам.
<<|<|66|67|68|69|70|71|72|73|74|75|76|>|>>
К списку тем
2007-2024, онлайн игры HeroesWM