Ну чито ФвТ, поиграем?
Правило простые.
Ведущий придумывает название и жанр литературного произведения. Остальные участники придумывают финал этого шедевра. Последний абзац. Последнюю фразу. Последнее предложение. Наиболее талантливые могут придумать последнюю главу (или том эпопеи) . Ведущий выбирает победителя, который даёт новое задание.
Награждение – по желанию ведущего.
Итак.
Для затравки предлагаю придумать окончание гениального шедевра
«Аллюр по вишнёвому»
Жанр – максимально свободный
девочка с лицом ангела блевала в кустах около Оки, мальчик в потрепанной рубашке и пыльных джинсах держал ее волосы, лицо его было грустно, но терпеливо. рядом лежали бутылки с надписью "kriek". Таковы печальные последствия вишневых аллюров, дорогие друзья, пейте IPA, и пусть благородная горечь реальности сохранит ваш разум и тело.
- Эй, Сашка, хочешь покататься? - раздался пронзительный голос с порога шестого юарака, но старый еврей лишь махнул рукой, что была неестественно обтянута высохшей, исписанной выветающими бледно-голубыми наколками кожей до самых плеч.
- Да ну тебя, кобыла. - проворчал старик, и Зебра, лагерный петух из рабочих, тут же отлип от ворот локалки и понуро зашагал в покосившееся, тянущее мраком и безнадегой нутро барака под ничем не скрываемое ржание младшего инспектора, сопровождающего старика.
- Жестокий ты, старый. Оставил девушку без курева на целый день.
...Но Александр Максимович Лейхенштерн молчал, тяжело перебирая ногами по сияюще-белому, словно вылепленному из стерильнй ваты снегу, вот уже третьи сутки сфпавшему со свинцово-серых небес. Ему не хотелось ни "скачек" аллюром с Зеброй, за последние две ходки ставшим его неофициалтным партнером, ни сигарет, ни чифира. Зима, вернувшаяся посреди хмурого, непривеиливого марта, давила на него тяжестбю мира, отзываясь болью в изсученных костях и выжженных туберкулезом легких; манила свежестью воздуха, который он не мог вдохнуть, близостью свободы - тут, совсем рядом, всего лишь за тремя метрами вякрашенного в темно-синий забора.
Что ему зубоскальство этого щенка? Что ему... да что угодно?
Весна никогда не наступит. Не для него.
Ступив на подернутую тонким льдом лужу, Александр вдруг замер, прислушиваясь к хрусту под ногами, и глубоко вдохнул.
- Осужденный! - рявкнул голос цирика, но Александр молчал, глубоко вдыхвя воздух так и не наступившей весны.
- Ну че встал? Санчасть ждет.
Но он продолжал стоять, раскинув в стороны сухие, изувеченны наркотическими вливаниями руки, словно желая оьнять весь мир. Мгновения тянулись и замирали, скапливались вокруг старого арестанта, как вода в засорившейся раковине.
Последний вдох.
...И он упал на колени, заходясь в жутком, удушающем кашле. Воздух свободы, такой близкий и в то же воемя далекий, резал ему грудь изнутри, заставлял дергаться в спазмах и кашлять снова и снова.
- Твою мать. - прокричал инспектор, не спеша подойти к сиарому туберкулезнику, а Сашка все кашлял и кашлял, харкая на белый снег вишнево-алые сгустки.
"Вот он какой, цвет свободы. Вишневый."
Аллюр по вишнёвому
Повесть о том, как заболевший Чехов уезжает в Ялту и по дороге встречает подростка Буденного. Они долго разговаривают. Непосредственность Буденного и его любовь к лошадям открывают Чехову путь к понимаю смысла жизни, а жизненный опыт Чехова окончательно формирует мировосприятие Буденного.
После чего оба получили способность создавать катарсис в своих сферах деятельности.